Пурга - часть 2
Monday, 28 March 2005 04:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cathay_stray*
Здесь начало.
После возвращения из армии выяснилось, что хоть я там и пользовался небывалой по тем временам свободой, а от жизни на гражданке таки отстал. Выяснилось, что народ очертя голову кинулся в богоискательсво. По улицам бродили припиздки с брошюрами, на Арбате, куда я немедленно после дембеля приперся подывыться (в армии я про то, что стало с Арбатом, читал в Огоньке) околачивались одновременно несколько десятков проповедников из всевозможных стран мира, в троллейбусах и автобусах висели красочные фотографии сферогрудых индийских богинь, по радио с перерывами на выпуски новостей глаголали то аумсинрикевцы, то мормоны, то еще хер знает кто. Несколько раз ко мне приставали вполне себе ничего девки в белых балахонах на предмет побакланить о роли Марии Дэви Христос в трагедии русского либерализма, но немедленно отваливали, когда я их с солдатской прямотой спрашивал, будем ли ебаться. Знакомый делал себе карьеру в местном отделении секты Муна. Почтовые ящики не закрывались из-за приглашений на собрания свидетелей Иеговы.
В детстве мы с родителями часто ездили в Прибалтику - а чего не ездить, когда бак бензина стоил 4 рубля. Заходили в костелы. Религиозного чувства я не испытывал никакого, но мне нравились простые и строгие обряды и интеллигентность прихожан. Строго говоря, интеллигентность в Прибалтике была на каждом шагу и вне костелов, но как-то у меня эти вещи наложились друг на друга и получилась такая не совсем логичная смысловая спайка. Нельзя сказать, что я не заходил в православные храмы, но там мне не нравилось совершенно.
Тем не менее, в городе, где я жил, костела не было. Поэтому свобода богоискательства была несколько сужена. Православный же храм находился в двух шагах от дома, а это на том этапе решало многое. Паспортистка свела меня с настоятелем - весьма пожилым, но очень интересным священником. После войны он пару десятков лет служил в церквях Западной Европы, поэтому выделялся приличным видом и чисто номинальной бородкой.
Поговорив со мной пару часов в несколько приемов, он дал мне мешок книг: Библию - и совершенно неожиданно - десяток переплетенных томов Журнала Московской Патриархии периода конца 30-х - середины 60-х гг. До сих пор не могу понять, зачем. Он умер уже, тот священник. Спросить не у кого... Ведь хорошего про РПЦ в тех журналах не было ничего. Из материалов вырисовывалась достаточно гнусненькая картинка взаимоотношения РПЦ МП и Софьи Власьевны, а сладенькие материалы о выпусках семинарий и поездках иерархов заграницу ничуть этого ощущения не смягчали, скорее наоборот.
Иногда я думаю, что он подсунул мне эти журналы, внутренне мучимый разочарованием в РПЦ (во всяком случае, МП) и нежеланием совершать грех отступничества? И хотел меня отвадить от РПЦ МП? Теперь не узнать.
Так или иначе, ни малейших чувств не испытывая, ни подъема какого-то, ни благоговения, ни трепета - ни-че-го - я как-то в очередной раз шел мимо церкви, да и зашел окрестился. Даденый мне крестик куда-то засунул, и вообще, ничего в жизни не изменилось. Окрестился я в 88-м году, стало быть мое рукоделие было уже опосля. Да вообще, много чего было - нимало не смущаясь окрещенным своим статусом, посещал всевозможные службы везде, где бывал и где обстоятельства к тому подталкивали - от Glastonbury Abbey до буддистских монастырей. В синагогу не ходил, не складывалось, но сходил бы, был бы случай. Ислам только интуитивно обходил двунадесятой дорогой - ну это от виденных в армии братьев-мусульман, наверное, осталась оскомина.
К буддизму не чувствовал никогда ничего. К католичеству особо тоже, но костел привлекал всегда самой службой. Однако, повтоярю, никакой благодати, никакого благоговения - никогда. А от православия меня просто отворачивало. Каждый заход в церковь - насилие над собою. Какие-то ущербные лица (Не все, не все. Но многие). Злобные или же напротив, приторно-паточные бабки. Бесцеремонность, с которой они выламывают только что поставленную вами свечку и вставляют хрен знает куда, а то и вообще тушат и выкидывают. Раз бес попутал, как шлепнул по иссушенной тараканьей лапке! Удивительно, визгу не было. Подобрала шлепнутую конечность, зыркнула злобно и пропала.
А в 2000-м году снова оказался в городе, где вырос. Уже на тот момент в Китае жил три года, и это были очень насыщенные три года - и счастьем, и испытаниями. В последнее время, однако, меня как колбасило - не передать. Что-то мне давалось этим понять, что-то - и я это очень чувствовал - стояло на пороге.
Тут настало утро, и Шехерезад прекратил дозволенные речи. Продолжение в следующем номере, простите за занудство.
Здесь начало.
После возвращения из армии выяснилось, что хоть я там и пользовался небывалой по тем временам свободой, а от жизни на гражданке таки отстал. Выяснилось, что народ очертя голову кинулся в богоискательсво. По улицам бродили припиздки с брошюрами, на Арбате, куда я немедленно после дембеля приперся подывыться (в армии я про то, что стало с Арбатом, читал в Огоньке) околачивались одновременно несколько десятков проповедников из всевозможных стран мира, в троллейбусах и автобусах висели красочные фотографии сферогрудых индийских богинь, по радио с перерывами на выпуски новостей глаголали то аумсинрикевцы, то мормоны, то еще хер знает кто. Несколько раз ко мне приставали вполне себе ничего девки в белых балахонах на предмет побакланить о роли Марии Дэви Христос в трагедии русского либерализма, но немедленно отваливали, когда я их с солдатской прямотой спрашивал, будем ли ебаться. Знакомый делал себе карьеру в местном отделении секты Муна. Почтовые ящики не закрывались из-за приглашений на собрания свидетелей Иеговы.
В детстве мы с родителями часто ездили в Прибалтику - а чего не ездить, когда бак бензина стоил 4 рубля. Заходили в костелы. Религиозного чувства я не испытывал никакого, но мне нравились простые и строгие обряды и интеллигентность прихожан. Строго говоря, интеллигентность в Прибалтике была на каждом шагу и вне костелов, но как-то у меня эти вещи наложились друг на друга и получилась такая не совсем логичная смысловая спайка. Нельзя сказать, что я не заходил в православные храмы, но там мне не нравилось совершенно.
Тем не менее, в городе, где я жил, костела не было. Поэтому свобода богоискательства была несколько сужена. Православный же храм находился в двух шагах от дома, а это на том этапе решало многое. Паспортистка свела меня с настоятелем - весьма пожилым, но очень интересным священником. После войны он пару десятков лет служил в церквях Западной Европы, поэтому выделялся приличным видом и чисто номинальной бородкой.
Поговорив со мной пару часов в несколько приемов, он дал мне мешок книг: Библию - и совершенно неожиданно - десяток переплетенных томов Журнала Московской Патриархии периода конца 30-х - середины 60-х гг. До сих пор не могу понять, зачем. Он умер уже, тот священник. Спросить не у кого... Ведь хорошего про РПЦ в тех журналах не было ничего. Из материалов вырисовывалась достаточно гнусненькая картинка взаимоотношения РПЦ МП и Софьи Власьевны, а сладенькие материалы о выпусках семинарий и поездках иерархов заграницу ничуть этого ощущения не смягчали, скорее наоборот.
Иногда я думаю, что он подсунул мне эти журналы, внутренне мучимый разочарованием в РПЦ (во всяком случае, МП) и нежеланием совершать грех отступничества? И хотел меня отвадить от РПЦ МП? Теперь не узнать.
Так или иначе, ни малейших чувств не испытывая, ни подъема какого-то, ни благоговения, ни трепета - ни-че-го - я как-то в очередной раз шел мимо церкви, да и зашел окрестился. Даденый мне крестик куда-то засунул, и вообще, ничего в жизни не изменилось. Окрестился я в 88-м году, стало быть мое рукоделие было уже опосля. Да вообще, много чего было - нимало не смущаясь окрещенным своим статусом, посещал всевозможные службы везде, где бывал и где обстоятельства к тому подталкивали - от Glastonbury Abbey до буддистских монастырей. В синагогу не ходил, не складывалось, но сходил бы, был бы случай. Ислам только интуитивно обходил двунадесятой дорогой - ну это от виденных в армии братьев-мусульман, наверное, осталась оскомина.
К буддизму не чувствовал никогда ничего. К католичеству особо тоже, но костел привлекал всегда самой службой. Однако, повтоярю, никакой благодати, никакого благоговения - никогда. А от православия меня просто отворачивало. Каждый заход в церковь - насилие над собою. Какие-то ущербные лица (Не все, не все. Но многие). Злобные или же напротив, приторно-паточные бабки. Бесцеремонность, с которой они выламывают только что поставленную вами свечку и вставляют хрен знает куда, а то и вообще тушат и выкидывают. Раз бес попутал, как шлепнул по иссушенной тараканьей лапке! Удивительно, визгу не было. Подобрала шлепнутую конечность, зыркнула злобно и пропала.
А в 2000-м году снова оказался в городе, где вырос. Уже на тот момент в Китае жил три года, и это были очень насыщенные три года - и счастьем, и испытаниями. В последнее время, однако, меня как колбасило - не передать. Что-то мне давалось этим понять, что-то - и я это очень чувствовал - стояло на пороге.
Тут настало утро, и Шехерезад прекратил дозволенные речи. Продолжение в следующем номере, простите за занудство.
