Отправление надобностей

shacal недавно сообщил о своем опыте сдачи зачета по интегральным уравнениям в состоянии обкуренности.

Уравнения я не сдал бы, факт. Я их и неинтегральные-то не знаю, с чем на стол подают. А вот ТПСЖ - теорию и практику советской журналистики - было дело, в аналогичном состоянии. Впрочем, что это за предмет. Пизди себе и все. А вот были случаи и посложнее.

В хедере имени Марсея Пруста (с) - на самом деле, в университете одной "союзной республики", где я иногда бывал замечен на лекциях и экзаменах, обязательным прэдмэтом был национальный язык этой "республики".

Прэдмэта я не знал никогда, и не было решительно никаких оснований полагать, что я когда-либо буду его знать. То есть, я никогда даже не открывал никаких книжек по прэдмэту, четко зная, что это совершенно бесполезно, ненужно и даже вредно. У меня и книжек-то этих не было никогда, я их никогда не брал из библиотеки. Тем не менее, передо мной стояла задача сдать окаянный прэдмэт, да не просто так, а итоговый за три курса экзамен. Ну чуть-чуть я понимал, и мог с диким выговором объясниться, все-таки я в этой забавной республике жил долго. Но это была карикатура, и ясно, что никакого знания языка как прэдмэта у меня нет.

Сдача его означала конец мучений, поскольку с этого момента вплоть до окончания заведения на местном языке не предстояло услышать ни слова. Несдача, в свою очередь, означала... ну массу всяких досадных проблем она означала. Все знают.

Тут надо остановиться на личности преподавателя.

Скромный труженик языка пребывал в возрасте, когда пора по ночам общаться с Богом еще не наступила, но пора радоваться жизни уже как бы и прошла. Конечно, радоваться жизни можно до самого момента ее окончания, но для этого нужно уметь ее ценить. Икс же Игрекович Зетенко свою жизнь ценил вряд ли. Он был одинок, не имел научных степеней, всю жизнь преподавал никому не нужную дисциплину, не пользовался ни любовью, ни уважением своих временных жертв, в общем - неизвестно, какие мысли посещали его и какие настроения им владели.

Студенты периодически с юношеской жестокостью терзали его одним и тем же вопросом, он же отвечал на него одним и тем же на протяжении многих поколений студентов ответом. Икс Игрекович, - спрашивали студенты, - а отчего вы не женаты, чем вы виноваты (с)? - А я женат, - ответствовал преподаватель, улыбаясь плохими зубами, - моя жена - это моя работа, я с ней и сплю, и завтракать сажусь. Когда его спрашивали, и какова его работа в койке, он бормотал что-то невнятное и переходил в контратаку, задавая собеседнику вопросы по предмету.

Икс Игрекович Зетенко, что интересно, преподаваемый язык любил искренне и нежно. Он постоянно выпускал какие-то стенные газеты и был окружен такими же неудачниками у женщин, каким был и сам. Эти студенты общались между собой и со всем остальным миром на местном языке, что создавало для них множество бытовых проблем, а для остального мира - множество доказательств их ебнутости.

Что интересно, факультетские преподаватели Икса не то чтобы побаивались, но как бы остерегались, и сносили от него ужасное издевательство. Оно заключалось в том, что Зетенко с ними тоже общался посредсвом преподаваемой дисциплины, а они, не имея ни знаний, ни желания ими обладать, почему-то ему отвечали также на этом языке. Получались очень забавные диалоги. Икс жег их глаголом, поскольку языком он владел на самом деле художественно, а они отвечали на уровне негра-иностранца. Таким образом немножко скрадывалась разница, так сказать, интеллектуальных потенциалов. Только одна дама, Альфа Бетовна Гамменко, имела дерзость по жизни осаживать Икса и на его иноязычные вопросы отвечать высокомерно русским языком, языком межнационального общения.

Так вот, передо мной стоял экзамен. Итоговый. Все сроки были давно пропущены, я давно сдал все остальные предметы, вопрос был о том, что меня все никак не могли перевести на новый курс без подписи этого урода. А система, им положенная много лет назад, заключалась в том, что никакой другой препод не имел права принять сей экзамен. Только Икс.

Икс принимал экзамен следующим образом: с утра все студенты и он заходили в класс, раздавались билеты, все рассаживались, и Икс не выходил из класса ни на секунду, ни по какому вопросу, никогда и ни за что, до самого конца. Он гулял непрерывно между столами, не давая ни списать, ни спросить соседа. Он идейно желал, чтобы студенты владели языком.

Итак, в девять часов утра последняя - самая последняя - группа была запущена в класс. После этой группы Икс должен был свалить в отпуск, таким образом, если я не сдавал его блядский прэдмэт с упомянутой группой, мне надо было ловить его осенью и растягивать удовольствие непереведенности на новый курс чуть ли не до зимней сессии.

Ага, группа-то зашла, а мне подлый Икс велел ждать в коридоре, пока он закончит с группой. А со мной - на десерт.

Экзамен начался, как было сказано, в 9:00. Последний студент, пошатываясь, вышел около семи часов вечера.

Все это время Икс не выходил из класса.

Итак, последний студент выползает, я бодро захожу. И вижу, что прямо на меня, как бык на корриде, несется Икс с лицом цветов побежалости.

И тут я понимаю, что сжалившаяся судьба дала мне единственный шанс сдать клятый язык! И если я упущу этот шанс, то имя мне мудак, и мне надо забрать документы из университета и перебраться жить в теплотрассу. Там мне и место.

Икс Игрекович Зетенко катастрофически хотел ссать. Он с трудом дотерпел до конца экзамена, и сейчас его организм был реально на грани болевого шока. К тому же, окончание экзамена дало ему команду на растормаживание, он уже видел себя ссущим - а тут!!! А тут вдруг нарисовался я!

Поскольку дверь (о счастье!) открывалась внутрь класса, я легко отразил первую попытку Икса выскочить. Когда преподаватель разбежался для следующей попытки, я рывком подтащил к двери стол и сел на него. Слабо соображающий от желания опорожниться Икс начал передо мной плясать, закручивая ноги, как это делают желающие пописать детсадовские дети. Что-то он там молол насчет того, что я должен понять его как мужчина, что он вот только на минуточку отлучится, а потом мы с ним сядем и поговорим по прэдмэту - и прочее. Я лишь молча протягивал ему зачетку.

В конце концов, Икс Игрекович сдался. Это, впрочем, заняло не более минуты, поскольку он вправду просто мог описаться. Воду-то минеральную пил во время экзамена.

Он взял с меня клятву никогда никому не говорить о нашей сделке и поставил мне удовлетворительно. И помчался ссать, еще по дороге расстегивая штаны.

Излишне говорить, что я немедленно направился к ближайшему автомату и слил компромат однокурснице Ане - под большим секретом.

Весь универ знал об этом еще до того, как я доехал на такси до дома.

Отправление надобностей

shacal недавно сообщил о своем опыте сдачи зачета по интегральным уравнениям в состоянии обкуренности.

Уравнения я не сдал бы, факт. Я их и неинтегральные-то не знаю, с чем на стол подают. А вот ТПСЖ - теорию и практику советской журналистики - было дело, в аналогичном состоянии. Впрочем, что это за предмет. Пизди себе и все. А вот были случаи и посложнее.

В хедере имени Марсея Пруста (с) - на самом деле, в университете одной "союзной республики", где я иногда бывал замечен на лекциях и экзаменах, обязательным прэдмэтом был национальный язык этой "республики".

Прэдмэта я не знал никогда, и не было решительно никаких оснований полагать, что я когда-либо буду его знать. То есть, я никогда даже не открывал никаких книжек по прэдмэту, четко зная, что это совершенно бесполезно, ненужно и даже вредно. У меня и книжек-то этих не было никогда, я их никогда не брал из библиотеки. Тем не менее, передо мной стояла задача сдать окаянный прэдмэт, да не просто так, а итоговый за три курса экзамен. Ну чуть-чуть я понимал, и мог с диким выговором объясниться, все-таки я в этой забавной республике жил долго. Но это была карикатура, и ясно, что никакого знания языка как прэдмэта у меня нет.

Сдача его означала конец мучений, поскольку с этого момента вплоть до окончания заведения на местном языке не предстояло услышать ни слова. Несдача, в свою очередь, означала... ну массу всяких досадных проблем она означала. Все знают.

Тут надо остановиться на личности преподавателя.

Скромный труженик языка пребывал в возрасте, когда пора по ночам общаться с Богом еще не наступила, но пора радоваться жизни уже как бы и прошла. Конечно, радоваться жизни можно до самого момента ее окончания, но для этого нужно уметь ее ценить. Икс же Игрекович Зетенко свою жизнь ценил вряд ли. Он был одинок, не имел научных степеней, всю жизнь преподавал никому не нужную дисциплину, не пользовался ни любовью, ни уважением своих временных жертв, в общем - неизвестно, какие мысли посещали его и какие настроения им владели.

Студенты периодически с юношеской жестокостью терзали его одним и тем же вопросом, он же отвечал на него одним и тем же на протяжении многих поколений студентов ответом. Икс Игрекович, - спрашивали студенты, - а отчего вы не женаты, чем вы виноваты (с)? - А я женат, - ответствовал преподаватель, улыбаясь плохими зубами, - моя жена - это моя работа, я с ней и сплю, и завтракать сажусь. Когда его спрашивали, и какова его работа в койке, он бормотал что-то невнятное и переходил в контратаку, задавая собеседнику вопросы по предмету.

Икс Игрекович Зетенко, что интересно, преподаваемый язык любил искренне и нежно. Он постоянно выпускал какие-то стенные газеты и был окружен такими же неудачниками у женщин, каким был и сам. Эти студенты общались между собой и со всем остальным миром на местном языке, что создавало для них множество бытовых проблем, а для остального мира - множество доказательств их ебнутости.

Что интересно, факультетские преподаватели Икса не то чтобы побаивались, но как бы остерегались, и сносили от него ужасное издевательство. Оно заключалось в том, что Зетенко с ними тоже общался посредсвом преподаваемой дисциплины, а они, не имея ни знаний, ни желания ими обладать, почему-то ему отвечали также на этом языке. Получались очень забавные диалоги. Икс жег их глаголом, поскольку языком он владел на самом деле художественно, а они отвечали на уровне негра-иностранца. Таким образом немножко скрадывалась разница, так сказать, интеллектуальных потенциалов. Только одна дама, Альфа Бетовна Гамменко, имела дерзость по жизни осаживать Икса и на его иноязычные вопросы отвечать высокомерно русским языком, языком межнационального общения.

Так вот, передо мной стоял экзамен. Итоговый. Все сроки были давно пропущены, я давно сдал все остальные предметы, вопрос был о том, что меня все никак не могли перевести на новый курс без подписи этого урода. А система, им положенная много лет назад, заключалась в том, что никакой другой препод не имел права принять сей экзамен. Только Икс.

Икс принимал экзамен следующим образом: с утра все студенты и он заходили в класс, раздавались билеты, все рассаживались, и Икс не выходил из класса ни на секунду, ни по какому вопросу, никогда и ни за что, до самого конца. Он гулял непрерывно между столами, не давая ни списать, ни спросить соседа. Он идейно желал, чтобы студенты владели языком.

Итак, в девять часов утра последняя - самая последняя - группа была запущена в класс. После этой группы Икс должен был свалить в отпуск, таким образом, если я не сдавал его блядский прэдмэт с упомянутой группой, мне надо было ловить его осенью и растягивать удовольствие непереведенности на новый курс чуть ли не до зимней сессии.

Ага, группа-то зашла, а мне подлый Икс велел ждать в коридоре, пока он закончит с группой. А со мной - на десерт.

Экзамен начался, как было сказано, в 9:00. Последний студент, пошатываясь, вышел около семи часов вечера.

Все это время Икс не выходил из класса.

Итак, последний студент выползает, я бодро захожу. И вижу, что прямо на меня, как бык на корриде, несется Икс с лицом цветов побежалости.

И тут я понимаю, что сжалившаяся судьба дала мне единственный шанс сдать клятый язык! И если я упущу этот шанс, то имя мне мудак, и мне надо забрать документы из университета и перебраться жить в теплотрассу. Там мне и место.

Икс Игрекович Зетенко катастрофически хотел ссать. Он с трудом дотерпел до конца экзамена, и сейчас его организм был реально на грани болевого шока. К тому же, окончание экзамена дало ему команду на растормаживание, он уже видел себя ссущим - а тут!!! А тут вдруг нарисовался я!

Поскольку дверь (о счастье!) открывалась внутрь класса, я легко отразил первую попытку Икса выскочить. Когда преподаватель разбежался для следующей попытки, я рывком подтащил к двери стол и сел на него. Слабо соображающий от желания опорожниться Икс начал передо мной плясать, закручивая ноги, как это делают желающие пописать детсадовские дети. Что-то он там молол насчет того, что я должен понять его как мужчина, что он вот только на минуточку отлучится, а потом мы с ним сядем и поговорим по прэдмэту - и прочее. Я лишь молча протягивал ему зачетку.

В конце концов, Икс Игрекович сдался. Это, впрочем, заняло не более минуты, поскольку он вправду просто мог описаться. Воду-то минеральную пил во время экзамена.

Он взял с меня клятву никогда никому не говорить о нашей сделке и поставил мне удовлетворительно. И помчался ссать, еще по дороге расстегивая штаны.

Излишне говорить, что я немедленно направился к ближайшему автомату и слил компромат однокурснице Ане - под большим секретом.

Весь универ знал об этом еще до того, как я доехал на такси до дома.

我在马路边见到一分钱, или Судьба копеечки

Wo zai malu bian jian dao yi fen quan,
Ba ta jiao gei jingcha shushu shou li bian

Я у дороги нашел копеечку,
Отнес ее и отдал прямо в руку дяде милиционеру.

Это песенка такая, ее поют все детсадовцы Китая. Исключения нет ни для кого - ни для безголосых, ни для глухих.

Поскольку напротив меня с другой стороны, там где нет ресторана хуогуо, расположен детский сад, я имею наслаждение слушать эту песенку в день раз по тридцать. Ее и еще одну, про двух тигров, из который у одного нет хвоста, а у другого ушей.

Огнеметик бы мне на часок. Сначала, само собой, исчез бы ресторан, а потом мало что осталось от этой малолетней капеллы. Ладно, личный состав пусть бы вывели, я не кровожадный. Только петь чтобы им было негде.

Так вот что интересно. Слова песенки про денежку я знал много лет назад, и всегда мне было непонятно, зачем найденную на земле копеечку надо было нести сдавать менту? Во времена появления этой песенки на копеечку можно было купить чего-нибудь. И съесть. Или маме отдать. Или заныкать.

А тут - менту. Хмм.

Но мне представителем старшего поколения с совершенно серьезным лицом было объяснено, что если каждый ребенок будет отдавать найденную на земле копеечку представителю власти, то в масштабах великой страны это получится ого-го какая сумма, на котору можно будет построить танк или самолет.

И будет трепетать империалистический противник.

Ага. Будет он трепетать. А то я не знаю ментов китайских. Щаз понесутся они сдавать принесенные детями копеечки на самолет. Держи карман.

我在马路边见到一分钱, или Судьба копеечки

Wo zai malu bian jian dao yi fen quan,
Ba ta jiao gei jingcha shushu shou li bian

Я у дороги нашел копеечку,
Отнес ее и отдал прямо в руку дяде милиционеру.

Это песенка такая, ее поют все детсадовцы Китая. Исключения нет ни для кого - ни для безголосых, ни для глухих.

Поскольку напротив меня с другой стороны, там где нет ресторана хуогуо, расположен детский сад, я имею наслаждение слушать эту песенку в день раз по тридцать. Ее и еще одну, про двух тигров, из который у одного нет хвоста, а у другого ушей.

Огнеметик бы мне на часок. Сначала, само собой, исчез бы ресторан, а потом мало что осталось от этой малолетней капеллы. Ладно, личный состав пусть бы вывели, я не кровожадный. Только петь чтобы им было негде.

Так вот что интересно. Слова песенки про денежку я знал много лет назад, и всегда мне было непонятно, зачем найденную на земле копеечку надо было нести сдавать менту? Во времена появления этой песенки на копеечку можно было купить чего-нибудь. И съесть. Или маме отдать. Или заныкать.

А тут - менту. Хмм.

Но мне представителем старшего поколения с совершенно серьезным лицом было объяснено, что если каждый ребенок будет отдавать найденную на земле копеечку представителю власти, то в масштабах великой страны это получится ого-го какая сумма, на котору можно будет построить танк или самолет.

И будет трепетать империалистический противник.

Ага. Будет он трепетать. А то я не знаю ментов китайских. Щаз понесутся они сдавать принесенные детями копеечки на самолет. Держи карман.

Глубокомысленно. О судьбах человечества.

Уважаемый kitya писал о демографических проблемах Японии. Позволю себе вдохновиться чужим топиком на создание своего.

Неблагоприятные условия стимулируют высокую рождаемость. Нация выживает за счет арифметического количества членов. Это несколько расходится с тем, что мы теперь видим, скажем, в России, Белоруссии и большинстве остальных республик бывшего нерушимого. Наверное, человек просто доразвивался до того уровня, что не желает просто подчиняться законам выживания, а хочет пусть и вымереть, но сделать это в комфорте. Не исключено, что это не такой уж плохой выбор. А на сохранение нации ему накашлять. И в этом его правоту тоже можно признать. Но не об этом речь.

kitya пишет, что тараканов если лупить усиленно - они начинают усиленно плодиться.

Это может быть, конечно... если тапком их. А если аэрозолью RAID, то куда им до размножения. Усе. А ну-ка позовите Герца, старенького Герца, он споет им модный, очень популярный в нашей синагоге отходняк (с).

В армии видел диковинных людей. Каракалпаков. Не исключено, что у них было великое прошлое, но к концу 80-х гг прошлого века каракалпаки были из уродов уроды и из выродков выродки. Было их голов сорок на нашу часть. А часть небольшая, поэтому они были на виду. Описывать в деталях, почему уроды и как это проявлялось - недосуг, это тема для прикольно-юмористического эпоса с элементами похабщины.

Но что в физическом, что в умственном плане это был генетический шлак. Абсолютные унтерменши, с неловкой координацией, примитивной речью, совершенной неспособностью к развитию и кучей прочих проблем. Не надо мне говорить, что чурки так "косят". Это я вас могу поучить, как косят, я таких косильщиков видел тонны, и большинство из них быстро и эффективно декодировал.

Каракалпаки не косили. Они на самом деле были выродками. Поэтому над ними издевались только немножко, и то в первое время. Ну как-то слишком очевидна была их неполноценность. Издевались над другими, больше похожими на человеков.

А каракалпаки оба года провели в нарядах по кухне. Потому что ну не автомат же им давать!

Как-то я в ленинской комнате посмотрел на карте, где ж у таких героев ареал естественного обитания? - и все стало ясно. Это там, около Аральского моря.

Экологическая катастрофа - от этого нация может быть и оправилась бы путем оживленного траха. А вот пестициды, господа, это сурьезно.

Так советская власть запросто вот взяла и уничтожила народ. Плохой ли, хороший - а народ. В мирное время, без единого выстрела. Был народ, этнос, было имя - каракалпаки. Что осталось? Трэш.

Не люблю их, но жаль.

Глубокомысленно. О судьбах человечества.

Уважаемый kitya писал о демографических проблемах Японии. Позволю себе вдохновиться чужим топиком на создание своего.

Неблагоприятные условия стимулируют высокую рождаемость. Нация выживает за счет арифметического количества членов. Это несколько расходится с тем, что мы теперь видим, скажем, в России, Белоруссии и большинстве остальных республик бывшего нерушимого. Наверное, человек просто доразвивался до того уровня, что не желает просто подчиняться законам выживания, а хочет пусть и вымереть, но сделать это в комфорте. Не исключено, что это не такой уж плохой выбор. А на сохранение нации ему накашлять. И в этом его правоту тоже можно признать. Но не об этом речь.

kitya пишет, что тараканов если лупить усиленно - они начинают усиленно плодиться.

Это может быть, конечно... если тапком их. А если аэрозолью RAID, то куда им до размножения. Усе. А ну-ка позовите Герца, старенького Герца, он споет им модный, очень популярный в нашей синагоге отходняк (с).

В армии видел диковинных людей. Каракалпаков. Не исключено, что у них было великое прошлое, но к концу 80-х гг прошлого века каракалпаки были из уродов уроды и из выродков выродки. Было их голов сорок на нашу часть. А часть небольшая, поэтому они были на виду. Описывать в деталях, почему уроды и как это проявлялось - недосуг, это тема для прикольно-юмористического эпоса с элементами похабщины.

Но что в физическом, что в умственном плане это был генетический шлак. Абсолютные унтерменши, с неловкой координацией, примитивной речью, совершенной неспособностью к развитию и кучей прочих проблем. Не надо мне говорить, что чурки так "косят". Это я вас могу поучить, как косят, я таких косильщиков видел тонны, и большинство из них быстро и эффективно декодировал.

Каракалпаки не косили. Они на самом деле были выродками. Поэтому над ними издевались только немножко, и то в первое время. Ну как-то слишком очевидна была их неполноценность. Издевались над другими, больше похожими на человеков.

А каракалпаки оба года провели в нарядах по кухне. Потому что ну не автомат же им давать!

Как-то я в ленинской комнате посмотрел на карте, где ж у таких героев ареал естественного обитания? - и все стало ясно. Это там, около Аральского моря.

Экологическая катастрофа - от этого нация может быть и оправилась бы путем оживленного траха. А вот пестициды, господа, это сурьезно.

Так советская власть запросто вот взяла и уничтожила народ. Плохой ли, хороший - а народ. В мирное время, без единого выстрела. Был народ, этнос, было имя - каракалпаки. Что осталось? Трэш.

Не люблю их, но жаль.