cathay_stray: (Default)
[personal profile] cathay_stray
*
Ну я ж лапоть, что всем известно.
А кому и не известно, то те самыми первыми мне спешат поставить на вид, что я лапоть.

Вот возьмём, к примеру, книжки. Я их в жизни читал до класса десятого много, а дальше - как придётся, больше по нужде да по обязанности. Отвалилось книгочтение от меня, как хвост от головастика.
Шаламова, к примеру, так и не прочитал, того Варлам который.

А есть ведь люди, матёрые такие человечищи, которые воистину лефт ноу стоун антёрнд, и которые не только Шаламова - даже Пушкина сверх школьной программы читали!

Собственно, я это к тому, что давеча юзер Stavr на дёрти.ру вывесил кусок из Шаламова, и я не открутился - пришлось прочесть.
Гениальное, скажу вам, это оказалось текстуальство. Вот без вагины - гениальное. Но чу. Шуршат минуты, и я не смею красть их у вас сверх уже попизженных, и просто перепомещу тут этот кусок. Читайте. Находите параллели.

"...Каждая минута лагерной жизни – отравленная минута.
Там много такого, чего человек не должен знать, не должен видеть, а если видел – лучше ему умереть.
Заключенный приучается там ненавидеть труд – ничему другому и не может он там научиться.
Он обучается там лести, лганью, мелким и большим подлостям, становится эгоистом.
Возвращаясь на волю, он видит, что он не только не вырос за время лагеря, но что интересы его сузились, стали бедными и грубыми.
Моральные барьеры отодвинулись куда–то в сторону.
Оказывается, можно делать подлости и все же жить.
Можно лгать – и жить.
Можно обещать – и не исполнять обещаний и все–таки жить.
Можно пропить деньги товарища.
Можно выпрашивать милостыню и жить! Попрошайничать и жить!
Оказывается, человек, совершивший подлость, не умирает.
Он приучается к лодырничеству, к обману, к злобе на всех и вся. Он винит весь мир, оплакивая свою судьбу.
Он чересчур высоко ценит свои страдания, забывая, что у каждого человека есть свое горе. К чужому горю он разучился относиться сочувственно – он просто его не понимает, не хочет понимать.
Скептицизм – это еще хорошо, это еще лучшее из лагерного наследства.
Он приучается ненавидеть людей.
Он боится – он трус. Он боится повторений своей судьбы – боится доносов, боится соседей, боится всего, чего не должен бояться человек.
Он раздавлен морально. Его представления о нравственности изменились, и он сам не замечает этого.
Начальник приучается в лагере к почти бесконтрольной власти над арестантами, приучается смотреть на себя как на бога, как на единственного полномочного представителя власти, как на человека высшей расы.
Конвойный, в руках у которого была многократно жизнь людей и который часто убивал вышедших из запретной зоны, что он расскажет своей невесте о своей работе на Дальнем Севере? О том, как бил прикладом голодных стариков, которые не могли идти?
Молодой крестьянин, попавший в заключение, видит, что в этом аду только урки живут сравнительно хорошо, с ними считаются, их побаивается всемогущее начальство. Они всегда одеты, сыты, поддерживают друг друга.
Крестьянин задумывается. Ему начинает казаться, что правда лагерной жизни – у блатарей, что, только подражая им в своем поведении, он встанет на путь реального спасения своей жизни. Есть, оказывается, люди, которые могут жить и на самом дне. И крестьянин начинает подражать блатарям в своем поведении, в своих поступках. Он поддакивает каждому слову блатарей, готов выполнить все их поручения, говорит о них со страхом и благоговением. Он спешит украсить свою речь блатными словечками – без этих блатных словечек не остался ни один человек мужского или женского пола, заключенный или вольный, побывавший на Колыме.
Слова эти – отрава, яд, влезающий в душу человека, и именно с овладения блатным диалектом и начинается сближение фраера с блатным миром.
Интеллигент–заключенный подавлен лагерем. Все, что было дорогим, растоптано в прах, цивилизация и культура слетают с человека в самый короткий срок, исчисляемый неделями.
Аргумент спора – кулак, палка. Средство понуждения – приклад, зуботычина.
Интеллигент превращается в труса, и собственный мозг подсказывает ему оправдание своих поступков. Он может уговорить сам себя на что угодно, присоединиться к любой из сторон в споре. В блатном мире интеллигент видит «учителей жизни», борцов «за народные права».
«Плюха», удар, превращает интеллигента в покорного слугу какого–нибудь Сенечки или Костечки.
Физическое воздействие становится воздействием моральным.
Интеллигент напуган навечно. Дух его сломлен. Эту напуганность и сломленный дух он приносит и в вольную жизнь.
Инженеры, геологи, врачи, прибывшие на Колыму по договорам с Дальстроем, развращаются быстро: длинный рубль, закон – тайга, рабский труд, которым так легко и выгодно пользоваться, сужение интересов культурных – все это развращает, растлевает, человек, долго поработавший в лагере, не едет на материк – там ему грош цена, а он привык к богатой, обеспеченной жизни. Вот эта развращенность и называется в литературе «зовом Севера».
В этом растлении человеческой души в значительной мере повинен блатной мир, уголовники–рецидивисты, чьи вкусы и привычки сказываются на всей жизни"

"Красный Крест" — сб."Колымские рассказы". Варлам Шаламов, 1954
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

cathay_stray: (Default)
cathay_stray

July 2017

S M T W T F S
       1
23456 78
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Thursday, 27 July 2017 02:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios